Вопрос о присоединении Гавайев к Соединенным Штатам Америки постоянно
стоял на повестке дня. В американском общественном мнении произошел раскол.
Одни были ярыми сторонниками аннексии Гавайских островов. Второй лагерь,
куда целиком вошла демократическая партия, выступал резко против
присоединения. Президент Стивен Гровер Кливленд заявил:
– Даже если
бы я сам был за аннексию, я возражал бы против присоединения силой или
обманом. – И добавил: – Я верю, что существует нечто вроде международной
морали.
Мой любимый писатель Марк Твен с бесподобным юмором показал,
что принесла бы такая аннексия самим гавайцам.
В своей статье,
носящей ироническое название «Почему нам следует аннексировать Сандвичевы
острова», он призывает: «Аннексируем эти острова прямо сейчас... Давайте
осуществим аннексию! Мы получили бы отличные гавани для наших тихоокеанских
пароходов и удобно расположенные базы снабжения для военного флота; мы могли
бы разводить там хлопок и кофе: раз не будет пошлин, дело это должно
оказаться выгодным и дать немалые барыши. Кроме того, мы стали бы
владельцами самого мощного вулкана в мире – Килауэа. Непременно осуществим
эту аннексию! Что касается принца Билла и остальной знати, то их нетрудно
усмирить: переселим их в резервацию! Что может быть приятнее для дикаря, чем
резервация? Собирай себе каждое лето урожай кукурузы да выменивай библии и
одеяла на порох и виски – дивная жизнь! Благодаря аннексии мы по дешевке
получили бы пятьдесят тысяч туземцев с их нравственностью и прочими недугами
в придачу. Никаких расходов на образование – они уже образованные; никаких
забот по обращению их в христианство – они уже крещеные; даже на одежду не
придется тратиться – по весьма очевидной причине.
Мы должны
аннексировать Сандвичевы острова. Мы можем осчастливить островитян нашим
мудрым, благодетельным правлением. Мы можем завести у них новинку – воров,
от мелких карманных воришек до важных птиц в муниципалитетах и растратчиков
государственных денег, – и показать им, как это забавно, когда таких людей
арестовывают, предают суду, а потом отпускают на все четыре стороны – кого
за деньги, кого в силу политических связей. Им придется краснеть за свое
простое, примитивное правосудие. Мы можем образовать там суд присяжных,
набрав заседателей сплошь из самых умилительно-простодушных тупиц. Мы можем
учредить у них железнодорожные компании, которые будут скупать
законодательные учреждения, как старое платье, и давить колесами поездов
лучших местных граждан, а потом жаловаться, что убитые пачкают рельсы. Мы
можем превратить эту группу сонных островов в оживленнейший уголок земного
шара, украсить его нравственным величием нашей превосходной священной
цивилизации. Аннексия – вот что необходимо бедным островитянам! «Братьям, во
мрак погруженным, откажем ли в светоче жизни?»
[10].
Спор «аннексировать – не аннексировать» разрешили не президент Кливленд и
мудрый Марк Твен, а, как это происходит слишком часто, война. В 1898 году
США вступили в войну с Испанией. Бои с испанцами шли не только на
Пуэрто-Рико и Кубе, но и на Дальнем Востоке, на Филиппинах. Но эти острова
удалены от берегов Америки более чем на двенадцать тысяч километров.
Американские военные суда, бороздившие Тихий океан, никогда не добрались бы
до Филиппин, не будь у них базы на Гавайях.
На первый план стали
выдвигаться стратегические интересы. Американцы припомнили, как Германия,
колониальная империя которой быстро разрасталась, угрожала в свое время, что
не оставит в покое и Гавайи. Росла мощь государства на другом берегу Тихого
океана – императорской Японии. Американцы с опаской думали: что будет, если
Гавайями завладеет кто-нибудь из них? В результате верх в сенате взяли
сторонники аннексии Гавайских островов – не дай бог, их приберет к рукам
другая страна!
Испано-американская война окончательно решила судьбу
независимого гавайского государства. В день, когда было объявлено перемирие
с Испанией, американцы официально аннексировали Гавайи. На троне «Дворца
Небесной птицы» не суждено было более появиться ни одному гавайскому королю
или королеве.
